Рассуждать о кино, беседовать с гостем, успевать готовить, отвечать на звонки зрителей - делать все это одновременно, да к тому же в прямом эфире, очень нелегко. Однако режиссеру и фотографу Юрию Грымову - а теперь еще и ведущему передачи "Большая рыба" на Первом альтернативном музыкальном телеканале A-ONE это удается легко и непринужденно, можно сказать играючи. О программе, ее зрителях, российском кинематографе и своем новом фильме Юрий Грымов рассказал в интервью "Yтру".



"Yтро": Почему вы решили делать программу "Большая рыба"?



Юрий Грымов: Мне интересно делать то, что я никогда не делал. Свойство любого нормального человека — заниматься тем, что его манит. Телевидение я не люблю, но я ему благодарен за то, что оно стало настолько ужасным, что я перестал его смотреть. Поэтому появилась идея сделать что-то свое. Для меня принципиально важен прямой эфир. Я себя плохо представляю в записи: мне кажется, что это совершенно другая пластика, темперамент. Телевидение из пластмассового не сможет стать живым, не имея прямого эфира. Поэтому существует конфликт между Интернетом и телевидением, в котором последнее проигрывает. Правда, оно и не воюет из-за своей политизированности.



"Y": А название такое откуда?



Ю.Г.: Это образ: большая рыба, которая на глубине, - прекрасная, цельная, взрослая... В этом очень много всего. Аналогий с фильмом Тима Бартона "Большая рыба" никаких...



"Y": Дэвид Линч в книге "Крупная рыба" как раз говорил о том, что большие идеи, подобно крупным рыбам, обитают на глубине...



Ю.Г.: Это так совпало... Но книга меня разочаровала — я не ожидал, что он может так наивно рассуждать о кино, жизни. Человек такой величины уже очень многое не имеет право делать, потому что от него идет шлейф. Когда я читаю книгу Тарковского или Феллини, то я понимаю, что эти люди наполнены кино и сомнениями. Раньше мне казалось, что Линч умышленно делал те картины, которые я видел, теперь же складывается ощущение, что они получились случайно.



"Y": Вы сказали, что для вас важно работать в прямом эфире. Не страшно?



Ю.Г.: В этом кайф. Присутствие гостя, запах еды, которую готовлю, чтение вопросов, которые присылают, звонки зрителей - у меня нет ощущения, что я выступаю по телевизору.



"Y": Программы, в которых готовят еду, сейчас очень популярны. То, что вы в передаче стоите у плиты — своеобразная дань моде?



Ю.Г.: Я считаю, что уметь приготовить блюдо и снять кино — это очень близко. И то и другое требует определенных знаний, любви и терпения — я не говорю о таланте, способностях. А потом мне по структуре это нравится. Хотя, я вам скажу, это очень сложно одновременно рассказывать о том, что готовишь, рекомендовать рецепты и говорить о кино. Поэтому я специально делаю некоторые ошибки.



"Y": Для чего?



Ю.Г.: Для того чтобы люди чувствовали, что все это вживую, чтобы они задумались о чем-то важном, серьезном. А на это можно выйти только через шутку, игру. Потому что если раньше был человек разумный, то теперь — человек играющий. Эта передача — большая игра, но в ней есть одно правило: все честно. Я говорю то, что я думаю: у меня нет цензуры, ограничений.



"Y": Насколько вам важна реакция зрителей: их вопросы, замечания, мнения?



Ю.Г.: Мне очень важна любая реакция. Я читаю все, что зрители пишут в моем блоге. И я искренне хвалю зрителей. Из-за киноаудитории у меня в последнее время сложилось мнение, что зритель сильно упростился, превратился в оболочку, жующую попкорн. Люди перестали удивляться, бояться, интересоваться, радоваться - они стали просто жрать.



У этой передачи очень полярная аудитория: люди разных возрастов из разных мест пишут и звонят. Это очень важно. Я не хочу уходить в молодежную аудиторию или, наоборот, в более взрослую. Мне нравится, что мы все вместе.



"Y": То есть вы не разочарованы зрителем?



Ю.Г.: Я им очарован! Они мне нравятся, они мне симпатичны, я вижу, что они думающие люди.



"Y": Вы даете зрителям своеобразное домашнее задание — рекомендуете фильмы для просмотра. Это попытка воспитать, привить вкус, поделиться знаниями?



Ю.Г.: Воспитать — это очень ответственное слово, хотя ответственных слов и поступков я не боюсь. Я бы хотел что-то изменить в людях. Мне кажется, что иногда они очень плоско смотрят на мир и обкрадывают себя, не получая те или иные знания. Если люди будут со мной общаться, если у меня хватит сил вести передачу и приглашать гостей, которые мне симпатичны, то мне кажется, что все может измениться в лучшую сторону, уж точно не в худшую.



"Y": Когда вы выбираете тему для передачи, то ориентируетесь на то, что вам близко, интересно или думаете о зрителях?



Ю.Г.: Я поднимаю ту тему, которая мне близка и интересна. А про народ я не думаю, потому что я его не знаю, побаиваюсь. Русские вообще опасные. Я не укрупняю значение этой передачи, но у меня есть ощущение, что очень много людей ее смотрят.



"Y": По вашим наблюдениям, что происходит с кинематографом в России?



Ю.Г.: В России доморощенный кинематограф, который последние 10 лет идет в сторону американизации и это очень плохой знак. Эстетика, манера, темы — это американское кино класса С, только с русскими артистами. Я противник похожести вообще на что-либо, я считаю, что нужно быть похожим только на себя.



У нас не существует киноиндустрии — она клановая, от этого все проблемы. Никто не хочет строить индустрию, бороться с пиратством — все заняты своими делами.



"Y": А ее вообще возможно у нас построить?



Ю.Г.: Да, но для этого очень четко надо разграничить права и обязанности людей, которые работают в кино. Конечно, должна быть воля государства — кинополитика, которой у нас нет. Государство не замечает этой отрасли. Выдаются какие-то гранты, но системного подход отсутствует. Как зритель, я не чувствую, что мной заняты, что меня воспитывают, куда-то ведут, как производитель я не чувствую благ, которые есть в каждой стране мира. Кинопрокат у нас убогий, он "заточен" под большие американские кинокомпании. Кроме того, нужны квоты для русского кино.



"Y": Вы можете провести свои предложения идеи как член совета по государственной культурной политике при Совете Федерации?



Ю.Г.: Я говорил об этих вещах! Говорил о реформировании библиотек — я считаю, что их нужно превращать в читательские клубы. Но кто этим будет заниматься? Нужно начинать с культуры, она все время у нас была на последнем месте. Сейчас кризис, и самое время вернуться к культуре — это самое перспективное для страны.



"Y": Как кризис отразиться на искусстве? Есть мнение, что он окажет на культуру благотворное влияние: произойдет переоценка ценностей, появится что-то новое и интересное...



Ю.Г.: В кино такого не произойдет: будут снимать еще больше на потребу, потому что люди, которые прокатывают кино, будут стремиться заработать еще больше денег, а не думать о том, с каким багажом ушел зритель. Деньги будут давать под фильмы только развлекательного жанра, а это самое страшное в период кризиса. Человек посмеется в кинотеатре, вернется домой, а там ужас . Нет денег, работы — в результате возникнет внутренний конфликт. С русским зрителем во время кризиса надо разговаривать честно: я говорю про социальные картины, про фильмы, которые наполняют, а не развлекают. В этом будущее кино. А ведь отечественное кино, культура важнее, чем отечественная колбаса. Но этого никто не понимает.



"Y": Расскажите о фильме "На ощупь", который вы сейчас снимаете. О чем картина и когда она появится в прокате?



Ю.Г.: Я не хочу говорить о чем это кино, скажу только, что это лав-стори и в картине играют потрясающие российские актеры Антон Шагин, Мария Миронова, Александр Балуев, Валерий Баринов, Виталий Хаев, Владимир Яглыч.

Это артисты такого профессионального уровня, с которыми режиссер может воплотить любые фантазии на экране.



Кино очень широкое, полярное и созвучное тому, что происходит сейчас. Там есть драйв, экшн. Кстати, я решил пойти навстречу зрителю и если мне удастся, то я сделаю такой спецэффект, которого в кино никогда еще не было. Съемки закончатся уже в конце июля и если все удастся, то к концу года я хочу выйти с картиной в прокат.